Историю о Марфе Онищенко из села Алкин я слышала в далеком детстве из уст своей бабушки – Ксении Ивановны Бондаренко. Ей, жительнице Сулкета, не раз доводилось с Марфой встречаться в лесу, ведь две деревни находятся рядом, лес общий. Бабушка рассказывала, как, собирая ягоды, горько и надрывно причитала Марфа по своим погибшим на войне сыновьям, что у тех, кому случалось слушать эти причитания, замирало сердце. Этот рассказ навсегда сохранился в моей памяти и, как оказалось, неслучайно.

Недавно случай свел меня с Надеждой Ивановной Стрижковой, жительницей Куйтуна, внучкой той самой Марфы Онищенко, которая и рассказала о непростой судьбе своей бабушки.

Марфа Иосиповна родилась в 1880 году в Черниговской губернии. В большой семье она была старшей, у матери не гнулась рука и поэтому вся женская работа да забота о младших братьях и сестрах с ранних лет легла на ее плечи. В 25 лет, как считалась в те годы, засидевшись в девках, Марфа ушла из родительского дома, устроилась работать на сахарный завод. Там она и повстречала свою судьбу – черноволосого Сидора Онищенко. Поженившись, молодые отправились в Сибирь в поисках лучшей доли.

Не сразу прижились они в суровом краю, возвращались на родину, но благодатная алкинская земля позвала их снова. В 1907 году у них появился первенец Кузьма, в 1909-м - Мария, в 1913-м – Евдокия, в 1916-м - Григорий, в 1918-м – Михаил, в 1920-м – Татьяна (мама Надежды Ивановны). Весной 1925-го Сидор пас коров, да случилось так, что не углядел, и животины потоптали чужую пшеницу. Сильно побили его хозяева поля. Слег Сидор, а на Пасху умер.

Когда в деревню пришло известие о начале войны, заколотилось сердце Марфы, предчувствуя скорую потерю. В первые же месяцы призвали всех ее трех сыновей. Григорий в то время жил в Иркутске, работал проводником, призван он был Иркутским военкоматом. Попросился Гриша перед отправкой на фронт съездить домой, попрощаться с родными. Он был весельчаком-заводилой, душой любой компании. Когда растягивал меха своей гармони – у всех сердце заходило. Прощаясь, он высоко в небо подбрасывал своего маленького племянника, который не слазил с его рук, будто предчувствовал, что больше не увидит своего дядю. Забросив гармонь в полуторку, на которой везли деревенских мужиков в военкомат, Григорий крепко обнял родных и когда машина уже тронулась, на ходу запрыгнул в кузов...

Одна за другой две похоронки принес почтальон Марфе Иосиповне. Старший сын Кузьма пропал без вести, Григорий погиб под Ржевом. О Михаиле всю войну не было никаких вестей. Домой он вернулся лишь в 46-м, постаревшим, истощенным. Как оказалось, был в плену, вся спина его была в глубоких шрамах от немецких плёток. О войне Михаил никогда ничего не рассказывал, а когда кто-то заводил разговор, то становился мрачным и из его глаз текли непрошенные слезы.

Горе не озлобило сердце Марфы Иосиповны, не оскудило душу. Двери ее дома всегда были для всех открыты. В кармане ее фартука всегда были припасены конфеты, которыми она угощала соседских детей. Не было и дня, чтобы Марфа Иосиповна не завела разговор о своих сыновьях, она долго жила верой, что Кузьма вернется. «Кузьма, наверное, тоже в плену, как и Михаил был. Миша пришел, Кузьма тоже придет, ведь в похоронке не писалось, что он убит», - она часто повторяла эту фразу, свято веря в свои слова. Живя одна, Марфа Иосиповна всегда держала хозяйство, в ее руках спорилось любое дело. Умерла она 30 ноября 1969 года, унеся с собой надрывные причитания по погибшим сыновьям: «Ах, сыночки мои, голубочки, зачем же вы меня покинули...»