Разбираем один снимок из фондов Куйтунского музея

Перед нами фотография из музейных фондов. Девочка лет трёх, в тёмном платьице, с двумя туго заплетёнными косичками. Левой рукой она держится за спинку стула. Смотрит прямо в объектив и улыбается.

Улыбка – первое, что цепляет. Потому что дети на старых снимках улыбаются редко. Чаще – сосредоточенно хмурятся, серьёзны не по возрасту или откровенно напуганы. А здесь – живая, спокойная улыбка. Но самое интересное в этом кадре – где стоит ребёнок.

Техника, которая диктовала позу

Первые фотоаппараты, с которыми работали студийные фотографы, требовали длительной выдержки. Человек должен был сидеть или стоять абсолютно неподвижно – секунды, а в раннюю эпоху фотографии и того дольше. Малейшее движение – и снимок получался смазанным. Взрослым это давалось с трудом. Что уж говорить о маленьком ребёнке: он вертится, отвлекается, капризничает, тянется к чему-то интересному за кадром.

И тогда фотографы нашли решение – простое, но удивительно точное с точки зрения психологии. Ребёнка ставили на возвышение: стул, табурет, специальную подставку. На высоте малыш инстинктивно замирал. Он боялся пошевелиться – подсознательно чувствовал, что здесь нужно стоять смирно. Получалась та самая идеальная неподвижность, которая была нужна для чёткого кадра. Фотографы в ателье знали, что делают: посадишь ребёнка на стул – он будет ёрзать. Поставишь на стул – замрёт.

Стул как рабочий реквизит

Спинка стула в таких портретах – не просто мебель, попавшая в кадр. Это инструмент. Ребёнку нужна была точка опоры – и физическая, и психологическая. Держась за что-то устойчивое, малыш чувствовал себя увереннее. Отсюда и спокойный взгляд, и улыбка: девочке не страшно, у неё есть «якорь».

Она держится именно за спинку стула – единственную точку опоры, которая находится на уровне её руки. И это тоже часть студийного приёма: фотограф ставил ребёнка так, чтобы рука естественно ложилась на спинку, – поза получалась устойчивой, а фигура оставалась открытой и читалась в полный рост.

Что ещё рассказывает этот кадр

Тёмное платьице. В советские десятилетия детская одежда чётко делилась на повседневную и праздничную. В будни носили то, что не жалко испачкать во дворе. А фотографироваться шли в лучшем, ведь это было событием. Строгое тёмное платье – скорее всего, именно выходной наряд, который берегли для особых случаев.

Две косички. Причёска, по которой можно приблизительно датировать снимок. У девочек 1950–1960-х годов косички были почти обязательными. Мамы заплетали их туго, с бантами или без, и это считалось признаком аккуратности, приличного вида. Распущенные волосы у девочки того времени – редкость, почти вольность.

Улыбка. Её буквально «выманивали». Фотографы шутили, показывали игрушки, звали маму встать за спиной объектива. Но даже при всех ухищрениях естественная, не натянутая улыбка на детском портрете той эпохи – большая удача. Здесь она получилась.

Мы сами, когда разбирали этот снимок, долго спорили: 1950-е это или 1960-е. Косички и платье говорят скорее за конец пятидесятых. Но точно утверждать не берёмся.

Кто снимал детей в куйтунских деревнях?

Этот вопрос часто задают, когда смотрят на старые снимки из деревенских семейных архивов. Кажется: откуда в глубинке, где не было ни электричества, ни дорог, – фотография? А снимки – вот они, в альбомах.

Ответ простой: фотографы приезжали сами. А ещё – снимали свои.

Об одном из фотографов – Михаиле Хайрюзове – мы уже писали (читайте подробнее здесь). Он не был профессиональным фотографом. Будучи мальчишкой, научился фотографированию у офицера, служившего в Кимильтее – то ли при этапной команде, то ли по казачьей части. И когда в семье было совсем тяжело, Михаил брал фотоаппарат, садился на велосипед и объезжал сёла и деревни Куйтунской и Зиминской волостей, фотографируя людей. Аппарат был тогда громоздким – деревянный корпус, стеклянные пластины, тренога. Именно такими снимали в иркутских ателье начала XX века. Платили Михаилу не деньгами, а продуктами: картошкой, мукой, яйцами – он привозил всё это в заплечном мешке.

Позже, когда в 1930-е годы в стране появились первые массовые плёночные аппараты – ФЭД, копия немецкой Leica, – фотография стала доступнее. А по-настоящему народной она стала в 1950–1960-е, с появлением дешёвых «Смены» и «Любителя». Вот тогда фотоаппарат пришёл в деревенский дом уже не как профессия, а как личное увлечение. Но всё равно таких людей были единицы: купить аппарат, освоить технику и печать, достать реактивы – на это решались немногие, особенно в деревне. Плёночный фотоаппарат – это не то же самое, что сегодня телефон в кармане. И тем ценнее каждый дошедший до нас снимок.

Вот что вспоминает уроженка деревни Широкие Кочки:

«Жили у нас в деревне дед с бабкой – Горшины. Их сын в городе был фотографом. Когда он приезжал в деревню, то все жители в очередь вставали перед их домом, чтобы семьёй сфотографироваться. Сам он редко ходил по домам. За фотографирование брал деньги. А потом из города письмом присылал фотографии. Есть у нас в семейном альбоме фото, где младшие братья летом на улице стоят в пальто. Просто это была самая нарядная одежда на тот момент, им только купили пальтишки. А в начале 1960-х годов наш родной дядька, живущий в Иркутске, приезжая в гости, всегда фотографировал нашу семью. Но он был любитель, только своим делал фотографии. А на паспорт из деревни ездили фотографироваться в Куйтун, там было ателье».

Как определить возраст снимка по деталям

Рассматривать старые фотографии – это особое удовольствие. По нескольким деталям можно приблизительно понять, когда сделан снимок.

Причёска. Длинные волосы, тугие косы, часто с лентами – типично для начала XX века. В 1930-1940-е годы у девочек входят в моду короткие стрижки, но косички у младших сохраняются. В 1950-1960-е косички становятся почти обязательными – две, туго заплетённые, с крупными бантами из капрона или атласа. А вот в 1970-1980-е распущенные волосы, хвосты и чёлки почти вытесняют косички у городских детей, хотя в деревне традиция держится дольше.

Одежда. Тёмное строгое платье с белым воротничком – характерная форма для фотоателье и школы 1930-1950-х годов. Платье с кружевами и рюшами чаще встречается в 1950-1960-е – время нарядных детских портретов. Простая рубашка или сарафан – уже 1970-1980-е, когда фотография стала доступнее и домашнее. Яркая синтетика – 1980-е и позже.

Обувь. На старых портретах ребёнок почти всегда в обуви. Босые ноги – редкость и признак либо бедности, либо позднего снимка, когда в кадр попала домашняя атмосфера.

Мебель и реквизит. Стул с резной спинкой, бархатная драпировка на фоне – конец XIX – начало XX века, классическое ателье. Простой венский стул и однотонный фон – 1930-1960-е. Табурет, ковёр на стене, фикус в углу – 1960-1980-е, когда фотографировали дома или в школе.

Качество печати. Толстая картонная основа, на которую наклеен снимок, – до 1930-х годов. Фотограф отдавал портрет на паспарту. Тонкая глянцевая бумага с белым кантом – 1940-1960-е. Матовые или глянцевые снимки без канта – 1970-е и позже.

Снимок без имени

У этой фотографии есть всё, кроме одного – имени. Мы не знаем, как звали эту девочку. Не знаем фамилию, год рождения, не знаем, привели её в ателье или снимок сделан на дому. Но, может быть, вы её узнаёте? Возможно, в вашей семье хранится похожий снимок – с той же манерой, тем же светом, тем же способом ставить ребёнка на стул. Возможно, эта девочка – чья-то бабушка, тётя, соседка. А вдруг мы сможем восстановить ещё одну историю?

И ещё: расскажите, кто делал фотографии в разные времена для вашего семейного альбома?